ТАНЕЦ УМИРАЮЩИХ



С подобными вопросами я вступила в 2003 год, потому что смерть подошла слишком близко к моему порогу. Многие близкие мне существа неуклонно приближались к смерти — умирал отец, умирало любимое домашнее животное, рушилась семья, уходила жизнь. Все это очень грустно, но во всем этом было много места для чувства благодарности, так как я стала свидетелем перемен
человеческих эмоций и умения управлять ими. Я стала свидетелем оценок и признаний, вопросов и преодолений. По крайней мере, я была вооружена множеством методов, позволяющих мне преодолеть все это с минимумом негативных побочных явлений — методов, которыми я бы хотела поделиться в этой книге.
Продолжительная меланхолия никогда не идет на пользу душе, также как и страх, особенно страх перемен или страх перед неизвестностью. Все это повергает наши энергетические поля в классический цикл Бэта. Так было в прошлых, менее просвещенных веках, когда фанатизм вел людей на эшафоты и костры. И все же смерть может принести возрождение, если мы действительно согласны отпустить старое во имя новых перемен и дальнейшего развития.
Брак также может возродиться, если дать ему правильное питание. Союз двоих процветает лишь в том, случае, если каждый прислушивается к голосу своего истинного Я. Первый шаг к этому — признание того факта, что наши взаимоотношения не питаются надлежащим образом, а затем требуется смелость и решимость совершить необходимые изменения для перехода в новое качество — любому возрождению всегда предшествует смерть.
В присутствии смерти есть радость опыта и свидетельства. Это время истины, искренних признаний и переоценок, и свой танец смерти и возрождения каждый исполняет в одиночестве.
Страх утраты и страх смерти может затормозить поток любви, что в свою очередь может затормозить поток питания. Несколько лет тому назад, когда мы с любовью похоронили нашу первую ручную мышку, к которой моя младшая дочь необыкновенно привязалась, она заявила мне следующее: «Все! У меня больше не будет никаких домашних животных. Они только и делают, что умирают! Второй раз я этого не перенесу!». Но я понимала, что ее страдание приведет к атрофии сердца и лишит ее ощущения безусловной любви, поэтому в тот же вечер я принесла домой двух молодых мышек, которым предстояло стать нашими новыми любимцами.
Мышка Монди всегда была самым преданным и любящим другом. С того самого момента, когда наши глаза впервые встретились,
мы обе испытали нечто, напоминающее восторг. «Привет! — сказала она глазами и усиками. — Господи, как здорово, что мы встретились!» По крайней мере, именно это я ощутила всем своим существом, а мое внутреннее Я ликовало в предвкушении чего-то захватывающего. Я просто знала, что мы станем большими друзьями, и так оно и вышло.
В жизни бывают моменты, когда от нас требуется проявить особое достоинство и милосердие, в частности, это такие моменты, когда мы чувствуем приближение чей-то смерти. Глядя на мышку Монди, которая уже еле передвигается от старости, на ее коричневую с сильной проседью шкурку, на ее уставшие глаза, я до глубины души проникаюсь состраданием. В такие моменты я посылаю в ее маленькое тельце поток любви, наблюдая как эта любовь питает и укрепляет ее — это удивительное ощущение. Каждое мое проявление любви и заботы на какое-то время продлевает ей жизнь. И как можно лишать своих близких этого источника жизни? Когда она уютно устраивается на моей ладони, я нежно глажу или щекочу ее пальцами, в очередной раз вспоминая о том, как ценна эта связь между животным и человеком. Какое вознаграждение — просто радоваться этому контакту, этой игре в поле другого разумного существа, ведь мышки невероятно разумны. Мышка явилась первым существом, благодаря которому я откликнулась на зов Будды.
Всем, кто заинтересован в контакте с представителями других разумных видов жизни, я советую завести ручную мышь; это способствует ощущению безусловной любви, поддерживающей и питающей жизнь. Прежде всего, мыши являют великолепный пример работоспособности и игривости, так как они всегда готовы поиграть. Монди обожает, когда я, уложив ее на спинку лапками вверх, щекочу или поглаживаю ее. Я уверена, что ее маленький животик дрожит от удовольствия, когда я к нему прикасаюсь, так как она впитывает живительную энергию ци, исходящую из моих пальцев. Наши руки могут творить чудеса целительства, если мы этого захотим, и бывают моменты, когда следует к этому прибегать сознательно, поскольку через наши руки может изливаться истинная Пища Богов.
Прижав Монди к своей сердечной чакре, я, словно из маяка, направляю на нее мощный луч любви. Она любит сидеть на этом месте и упиваться потоками любви. Я же умиротворяю ее рассказами о своем новом доме на берегу моря, в котором я уединилась, открывая новую страницу своей жизни, в тишине и в молчаливом созерцании моря. Так я восстанавливаю себя и свой умирающий брак.
Здесь, вдали от цивилизации, я ощущаю блаженство, и мое сердце вновь наполнено Его любовью. Я знаю, что Монди также необходим морской воздух, а также больше времени проведенного со мной. Можно ли вести переговоры со смертью? Думаю, что да. Наблюдая за умирающими и понимая, что ты не можешь дать им ничего кроме своей любви и поддержки, человек испытывает совершенно особое ощущение. Научившись чувствовать то, в чем именно нуждаются окружающие нас люди, мы можем развить способность насытить и себя.
Я склоняюсь над постелью своего умирающего отца, и мы с любовью заглядываем друг другу в глаза, видя в них отражения собственных душ. Нам всегда было хорошо вместе, отцу и дочери, но мы еще больше привязались друг к другу после смерти моей мамы. Когда мама была жива, она наполняла глаза отца светом, и с ее смертью, какая-то часть его умерла тоже, и он уже не был полноценным. Затем он встретил другую женщину, брак с которой дал ему несколько лет счастья, и все же, стремясь вперед, он о чем-то молился, о чем-то просил своего Бога. И вот, его время пришло.
— Я спокоен, и она тоже, — говорит он, глядя в сторону выходящей из больничной палаты жены. — Больница хорошая. — Мы оба разделяем мнение, что здесь все подготовлено для предстоящего перехода.
— Врач хочет поговорить со всеми вами завтра. Я знаю только то, что я спокоен. — Он вздохнул с облегчением, довольный тем, что наконец есть установленный срок, есть время подготовиться. — Доктор говорит, никаких болей, никакого слабоумия.
— Да, я согласна, так будет намного лучше. Твоя система просто ослабнет. — Мы оба кивнули в молчаливом согласии, догадываясь о результате анализов. — У тебя нет сил и желания бороться с этим? Я
уверена, что она может сморщиться и исчезнуть, — сказала я, указав на опухоль величиной с теннисный мяч, которая заблокировала желудочный проход и начала захватывать кишечник.
— Нет, мне хорошо и спокойно, — ответил он.
— Новое приключение, — сказали мы одновременно и захихикали как дети.
— Ты нервничаешь? — спросила я,
— Нет, я увижу их всех... твою маму, и Поля, и Нину.
— И твою маму и сестру.
— Да, — усмехнулся он.
— Боишься? — спросила я, потом добавила:
— На самом деле, это освобождение.
— Только огня, — ответил он. И я поняла, что он имеет в виду, поскольку адские печи никогда не занимали его воображение.
— Хорошо, я обещаю.
— Что? — спросил он.
— Прежде, чем послать тебя в огонь крематория, убедиться, что веки глаз не вздрагивают. Мы вновь рассмеялись и сказали одновременно:
— Договорились!
Я краешком глаза наблюдала за медсестрой. Возможно, наш разговор показался ей странным, но мы с отцом годами готовились к этому моменту.
Как уставшая и страждущая душа расстается со своей человеческой формой? Существует цивилизованный метод ухода из жизни — Лама углубляется в медитацию и покидает этот мир по собственной воле. Что касается обычных людей — они со временем снашивают свое тело, так же как снашивают старую одежду, ведь со временем все приходит в упадок, если, конечно, не получает особого питания, способного поддержать жизнь и целостность.
Иногда происходит синхронизация — время подошло, все «уроки» выучены, переворачивается последняя прочитанная страница книги жизни, и она закрывается.
Я много думаю об этапах жизни, о наших собственных циклах во
времени и о том, как иногда бремя жизни может согнуть нас. Но может быть и так, что усвоив очередную главу, мы вдруг открываемся для новой жизни и с приливом питающей энергии ощущаем себя удовлетворенными и целостными. «Я доволен тем, кто я есть и я доволен тем, что я успел создать», — именно таким должно быть наше мироощущение.
— Сколько у него осталось времени? — спросила я позднее врача.
— Два-три месяца, в зависимости от того, какое он примет решение. Необходимо поддерживать его организм питанием и предотвратить потерю веса, иначе он просто растает, и будет страдать от всевозможных осложнений.
Я обнимаю и целую отца, помогая ему сесть в постели и выпить остуженное капучино, когда он вдруг говорит, улыбаясь и глядя мне в лицо:
— Через месяц. Я бы хотел уйти через месяц. Да, это произойдет через месяц! Интересно, происходит ли это по заказу? Или может быть существует особый календарь, в котором фиксируется, когда Арни желает появиться на свет и когда покинуть его? Довольно цивилизованно, похоже на бухгалтерский отчет. — Отец усмехается и устало закрывает глаза.

Так в наблюдении и ожидании проходит время и с каждым днем отец все больше слабеет. Иногда он полон веселья и в его глазах загораются знакомые огоньки. Иногда он ворчит, жалуясь, что его уставшие ноги когда-то знали лучшие времена. Я смотрю на этого человека, который когда-то был похож на высокого гордого викинга и вспоминаю, как он каждую ночь уносил меня на руках в кроватку, после того как я засыпала под звуки классической музыки, доносившиеся из старенького граммофона. Добрый великан осторожно укладывал меня в кроватку и нежно целовал в лоб, словно я была каким-то необычным странным существом — девочка-мальчик, неожиданно появившаяся на свет вслед за своей старшей сестрой, после рождения которой мои родители решили больше не иметь детей.
Я вижу заботливого человека, который когда-то мог месяцами
приводить в порядок купленный со вторых рук велосипед, чтобы к моему семилетию он сиял как новый. Я вспоминаю, как он пел великолепным тенором, от которого вибрировали стены его мастерской. Его песни продолжали звучать там даже тогда, когда он находился за тысячи километров от дома, словно кирпичи впитали страсть его пения, а бетон полюбил оперную музыку.
В своем новом доме на берегу моря я много времени провожу на веранде, предаваясь воспоминаниям, и пишу книгу. «Пища Богов» занимает все мое внимание, и я исследую то, что является истинным питанием.
Всем известно, что пища, приготовленная с любовью, отличается особым вкусом, что же тогда можно сказать о самой любви?
Может ли чистая, безусловная любовь быть самой питательной пищей?
И чем отличается жизнь человека, питающегося такой любовью, от жизни того, кто ест хорошую пищу, но не имеет любви?
Что можно сказать о пище для сердца?
Что можно сказать о пище для ума?
И, наконец, о пище для нашей души?
Клетки и душа... существует ли совершенное питание одновременно для наших клеток, и для нашей души?
Все эти и другие вопросы проплывают в моем сознании, а легкий ветерок с моря ласкает мое лицо, и я вздыхаю с благодарностью за то, что у меня есть время размышлять и просто Быть, без необходимости что-то делать.
Наша потребность в питании возникла задолго до нашего рождения. Меняется сочетание молекул, меняется форма, а эта потребность остается. Древняя Мудрость говорит о том, что в каждой очередной жизни половина всех атомов, из которых состоит наше тело, принадлежала нашей прежней форме, подобно старой одежде, которая была отложена в сторону, а затем вновь использована.
С момента нашего вхождения в материнскую утробу, нами овладевает потребность в питании. Нам необходимо питаться материнской любовью, ее молоком, ее прикосновением, звуком ее голоса и
ее запахом. Затем постепенно все наши чувства развиваются и созревают для восприятия той пищи, которой питает нас мир, и часто требуются десятилетия для того, чтобы понять, что же действительно питает, а что — разрушает, делая нас эмоционально холодными и заставляя стареть.
Мир посылает нам множество противоречивых сигналов, поэтому в первый раз человек определяет правильный для себя источник питания лишь благодаря своей проницательности, прислушиваясь к своему внутреннему «Я Знаю». Когда мы прислушиваемся к этому голосу, мы получаем питание. Пренебрегая им — мы истощаемся. И большинство людей, рождающихся в этом мире Бэта, начинают умирать уже с момента своего рождения .
Есть нечто благословенное в том моменте, когда мы становимся свидетелями прихода в мир новой жизни, и любая женщина, ставшая матерью, с благоговением и изумлением смотрит на своего родившегося младенца. Ее сердце и душа наполняются любовью, питая потребность в материнстве, которой ее наградила Мать—Природа.
Есть также нечто благословенное и в том, когда мы наблюдаем за процессом умирания. Любой конец, любое завершение открывает дорогу новому началу и новому ощущению, наполняющему душу, ибо истинная пища для души — это сама жизнь, с ее заботами и с ее любовью.
Ум питается ответами на вопросы, будь они великими или незначительными.
Сердце питается волнами любви, наполняющей нас до глубины души, высвобождая ее истинное призвание, ибо душа может проявляться только через волны любви. Подобное всегда привлекает подобное, а наши сердца и души устроены так, что могут питаться лишь любовью.
Если смерть — это каникулы, а жизнь — учебный семестр, тогда смерть — также является для нас пищей, ибо она питает нас во время нашего отдыха от учебы, когда мы, освободившись от формы, отступаем, чтобы дать оценку сыгранной нами роли в спектакле
жизни и продумать свою следующую роль.
Истинная пища питает человека, обеспечивая его как химическими элементами, так и озарениями, благодаря чему он обретает силу для своего развития. Пища, которой снабжает нас Бог, питает все аспекты нашего существа, и поэтому нам следует признать все Источники, из которых поступает истинное питание, особенно когда мы пытаемся расширить свое представление о том, что такое истинное питание и истинное насыщение.
Расширение границ нашего мышления, по всей видимости, и питает наш ум, ибо человеческий ум наделен огромными возможностями, и питание нашего ума зависит от того, на каком уровне мы функционируем. Многие люди пребывают под влиянием своих неосознанных желаний и потребностей, так и не поняв себя до конца, или же, в большинстве случаев, перестают задаваться вопросом о мотивации своих поступков. Многие живут под влиянием подсознательной реальности с ее потребностями, требующими удовлетворения. И нам редко удается впитать Пищу Богов в достаточной мере, чтобы выйти на уровень сверхразума. Это может произойти лишь в том случае, когда мы отказываемся от своего эго и настраиваемся на канал добра и сострадания, ибо весь спектр заложенных в нас возвышенных эмоций — чувство жалости, альтруизм, сострадание, добро и безусловная любовь — неразрывно связан с возвышенным образом мышления на ментальном плане. «Почему мы здесь оказались? Можно ли жить гармоничной жизнью? Возможно ли мирное сосуществование людей? Как нам ладить друг с другом?» Если мы искренне стремимся получить ответы на эти вопросы, окружающая нас разумная вселенная предоставляет нам соответствующую пищу для нашего развития. Подобные вопросы также пробуждают и питают наше «Божественное Я».

<< | >>
Источник: ДЖАСМУХИН. ПИЩА БОГОВ. 2008

Еще по теме ТАНЕЦ УМИРАЮЩИХ:

  1. Учение, что умирает в учениках
  2. «За конкретным "схваченным" мгновением здесь непременно появляется образ...
  3. Полезные мысли
  4. ТИБЕТСКАЯ КНИГА МЕРТВЫХ
  5. Глава 4 Танцующий медведь
  6. ЭМПЕДОКЛ ИЗ АГРИГЕНТАОсновная изучаемая проблема первоначало всех вещей: из чего состоят вещи и окружающий мир?
  7. РАППОРТ
  8. ЭММАНУЭЛЬ СВЕДЕНБОРГ
  9. ВСТРЕЧА С ДРУГИМИ
  10. Гонимая мудрость
  11. 3. Рискуйте, но не идите на авантюру.
  12. СТРАХ ЗАМКНУТОГО ПРОСТРАНСТВА (КЛАУСТРОФОБИЯ)
  13. РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ
  14. Команда как perpetuum mobile
  15. ОПЫТ УМИРАНИЯ
  16. СТРАХ СМЕРТИ
  17. Глава 10Как строить свои отношения
  18. ТИБЕТСКАЯ "КНИГА МЕРТВЫХ
  19. Das MAN (нем. man - неопределенно-личное местоимение)